Руководитель Мурманского регионального отделения СК РФ Светлана Солдатова, президент кинофестиваля обсудила тему российско-китайского сотрудничества в области кинематографии с Татьяной Цвирко – продюсером и координатором российско-китайских кинопроектов. Предлагаем вашему вниманию экспертное интервью на тему «Потенциал российско-китайского кинематографического сотрудничества».
Китай — один из крупнейших и самых сложных кинорынков мира. Как российскому кино найти к нему дорогу? В чём секрет успешного партнёрства с китайскими коллегами, и какие истории российского Севера могут найти отклик у зрителей Поднебесной. Эти вопросы вызвали большой интерес у участников Международного кинофестиваля «Северный Характер», организованного при поддержке Мурманского областного отделения Союза кинематографистов России. На кинофестивале была представлена программа китайского кино. Зрители увидели сразу две ленты, снятые кинематографистами Китайской Народной Республики: «Ещё один день надежды» и «Ответ на вечность».
Татьяна Цвирко — является профессиональным работником киноиндустрии, начала свою деятельность в кино в 2006 году с работы над фильмом режиссера Сергея Бодрова старшего «Монгол». Работала в области коммуникаций на различных русско-китайских проектах. С 2015 по 2022 год работала в компании «Корпорация РФГ», в том числе прошла весь процесс производства и распространения к/ф «Тайна печати дракона».
С 2019 г. является соорганизатором «Недели русского кино» в г. Сямэнь, Китай. В настоящий момент активно продвигает российско-китайское сотрудничество во всех сферах кинематографа (производство, CG, дубляж) и культурные обмены между двумя странами (эксперт Международной Московской Недели Кино, форума RICS).
С 2025 г. является российским представителем китайской компании AI Future Film Institute (Beijing Auranova Technology & Culture Media Co., Ltd.).
- 1. О текущем ландшафте
Если оценить текущее состояние российско-китайского сотрудничества в кино, на какой стадии мы находимся? Это этап первых экспериментов, поиска форматов, или уже можно говорить о выработке устойчивых моделей совместного производства?
Мы прошли фазу первых восторгов и громких деклараций, но до устойчивого взаимодействия ещё далеко. Сейчас мы находимся на этапе прагматичных поисков и точечных экспериментов. У нас есть несколько успешных ко-продукций, например, «Как я стал русским» (2015), «Тайна печати дракона» (2019), и «Красный шёлк» (2025). На этих проектах кинокомпании отработали технические и бюрократические процедуры. Но это скорее исключения. Устойчивой модели, конвейера, который бы ежегодно выдавал проекты, пока нет. Хотя сейчас продюсеры «Красного шёлка» находятся в активной фазе препродакшн продолжения данной картины, и надеюсь, что по горячим следам они учтут все недочеты, чтобы следующий фильм получился еще более востребованным у аудиторий России и Китая. Мы научились совместно производить кино, но еще не до конца научились совместно создавать истории, которые были бы одинаково органичны и для российской, и для китайской аудитории, не говоря уже о мировом зрителе. Это наша главная задача на ближайшие годы.
- Об асимметрии запросов
Как сегодня выглядят запросы сторон? Есть ли различия в том, что ищут в партнере российские кинопроизводители и что ищут китайские? В каких жанрах, темах или типах контента пересечение интересов наиболее очевидно?
Запросы действительно очень разные. Российская сторона часто ищет, в первую очередь, новые источники финансирования и расширение рынка сбыта. Наши продюсеры смотрят на Китай как на огромную кассу и мощную производственную базу. Китайская сторона более прагматична. Их интересует не просто «произвести вместе», а получить доступ к уникальному контенту, к «евразийской» эстетике, к историям, которые лежат вне их культурного кода и могут обогатить их индустрию, к чему-то необычному, что они не видят в повседневной жизни. И это необычное совсем недалеко от них находится – у северного соседа в России. Они ищут новые типажи, небанальные локации, нарративы, которые можно адаптировать. Наиболее очевидное пересечение — жанры с универсальным языком: приключения, фэнтези, спортивная драма, научная фантастика. А вот исторические или социальные драмы — зона повышенной сложности, хотя у китайцев в последнее время очень популярны и востребованы социальные драмы.
- О «белых пятнах» и нереализованном потенциале
Если говорить о новых, ещё не освоенных направлениях для совместных проектов, какие уникальные российские «активы» — будь то локации, культурные или исторические сюжеты сегодня наиболее интересны китайским продюсерам, но остаются невостребованными? Почему?
Совершенно, верно, потенциал колоссальный, но он лежит вне проторенных троп. Китайских продюсеров и молодых режиссеров не интересует уже десятый раз снятая Красная площадь или Петербург в духе Достоевского. Они ищут новые, «незаезженные» локации и нарративы для международных проектов. Арктика и российский Север — это белое пятно на карте с огромным потенциалом. Это terra incognita с мощной визуальной эстетикой, метафорами выживания, изоляции, взаимодействия с природой. Хотя китайские туристы уже открыли эту территорию. Например, только по официальным данным, с 2020 года в Мурманской области побывали уже более 100 000 путешественников из Китая. Туристы делают фотографии, видео, отмечают интересные места в аккаунтах китайских соцсетей, регион становится все более узнаваемым в азиатской стране. Совершенно понятно, что с помощью кинопроекта мы можем показать китайским друзьям те места, до которых они еще не смогли добраться, популяризировать остальные туристические объекты. Китайцев очень интересует то, что связано с силой духа и воинской мощью русского народа. Но проблема в том, что нет «моста», нет доверия, нет внятного опыта успешного сотрудничества, на которые можно опереться. Китайцы смотрят на регион Крайнего Севера с любопытством, но не понимают, как к нему подступиться: кого искать, как работать с местными командами, какие истории здесь «работают». У них нет ни одного положительного примера, который бы снизил их риски. Поэтому они предпочитают идти в Казахстан или снимать «север» в павильонах — это понятнее и безопаснее.
- О барьерах и «мостах»
Вы упомянули, что потенциал есть, но нет «моста». Что в первую очередь необходимо, чтобы этот мост построить? Речь идет о институциональных решениях (новые фонды, соглашения), о неформальных коммуникациях (лаборатории, питчинги) или о чем-то третьем?
Мост нужно строить с двух берегов одновременно. С российской стороны — это создание понятного «меню»: не просто сказать «приезжайте к нам на Крайний Север», а нужно подготовить несколько проектов, разработанных до стадии заявки на питчинг. Нужно предъявить зарубежным партнерам местный персонал «второго состава» для работы на киноплощадке, операторов, данные по локациям и логистике. С китайской стороны должна быть очевидна готовность инвестировать не только деньги, но и время своих сценаристов, продюсеров для глубокого погружения в материал. Ключевое звено — неформальные лаборатории и длительные резиденции. Нужен не питчинг в режиме «30 секунд на презентацию», а как минимум двухнедельная программа, где, например, режиссер из Шанхая и сценарист из Арктического региона России вместе живут, путешествуют по «северам» и по крупицам создают историю. Без этого личного контакта и доверия все институциональные соглашения останутся на бумаге.
- О конкретных шагах
Представьте идеальный кейс успешного российско-китайского проекта на новую тему, который стал бы примером для других. Каков был бы его алгоритм создания: от идеи до проката?
Идеальный кейс? Это полнометражный фантастический триллер или приключенческое фэнтези, действие которого разворачивается в Арктике. Сценарий написан в соавторстве российским сценаристом, знающим мифологию Севера, и китайским сценаристом, умеющим упаковать историю для китайского и международного рынка. Режиссер — молодой, но амбициозный российский постановщик с сильным визуальным почерком. В главной роли — китайская звезда второго плана, готовая к сложным съемкам. Продюсеры — крепкая российская компания с опытом съемок в суровых условиях Крайнего Севера и китайская студия, обладающая мощной базой дистрибуции в Китае. Финансирование 50/50, права по территориям разделены. Ключевые драйверы: с одной стороны — региональный фонд (например, кинокомиссия Арктического региона или проектный офис социального или бизнес развития региона), кровно заинтересованный в продвижении территории. С другой — не гигант типа China Film Group, а гибкая частная студия, готовая к риску и поиску нового, например, «AI Future Film Institute» (с помощью которой можно внедрить ИИ в создание совместного проекта) или «Horgos Coloroom». Возможно, при участии киноакадемии или киновуза, ищущих новые возможности для реализации студенческих инициатив. Такая коллаборация расширила бы возможности знакомства молодых кинематографистов с уникальными локациями в России. Успех такого фильма открыл бы дорогу другим российским кинокомпаниям и их китайским коллегам.
Материал и фото предоставлены Мурманским региональным
отделением Союза кинематографистов России
